Логотип Парус Инвестора
Парусник
Цена деления цифровой шкалы
Биржевые истории

Старый трейдер и иена

"Университеты биржевого спекулянта", Виктор Нидерхоффер




Я - старый трейдер, на валютном рынке я работаю с иеной. Было время, когда среди всех трейдеров у меня были наилучшие результаты. Я занимал наивысшую строчку в рейтингах, мои фотографии публиковались во всех газетах, у моих дверей клиенты выстраивались в очередь. Симпатичные брокерши в разговоре флиртовали со мной и делились информацией о клиентах и деятельности центральных банков. Сам великий Сорос не раз поручал мне свои сделки.

Но я заплыл слишком далеко. Я купил доллары, когда курс доллар/иена был 1:93. Через пару часов курс упал до 1:88. Мне пришел конец. Банки отказали мне в кредитах, клиенты бросились от меня врассыпную. Остались немногие - те, кто неуютно чувствуют себя на фондовом рынке. Эти люди боятся, что акции снова рухнут, как это было в 1929 и 1987 годах. Они надеются, что благодаря мне им удастся хорошо заработать, ничем не рискуя. Я могу помочь им хорошо заработать, но они против того, чтобы я ввязывался в азартные игры, а без этого больших денег не сделать. Возможности открываются только тем, кто рискует. Однако я не самоуверен, потому что мне случалось много раз проигрывать.

Лопес, восемнадцатилетний студент из Мексики, одно время работал у меня бесплатно - просто для того. чтобы учиться. Он делал расчеты, приносил мне чай, будил меня, когда я валился от усталости. Сейчас он работает в другой компании, более удачливой, чем моя, но после работы часто заходит ко мне. Он говорит мне:

“Виктор, сегодня вечером я могу тебе помочь. Мы уже раньше делали кое-какие деньги”.

Я отвечаю ему:

“Не стоит, твоя нынешняя фирма лучше, за нее и держись”.

“Я помню, как доллар падал десять дней подряд, а ты его покупал и покупал. Зато когда он пошел вверх, мы все убытки покрыли с лихвой”.

“Было такое, да только доллар сейчас идет вверх, а мы продаем. Банки Японии и Казначейство США хотят поднять курс доллара. Весь мир хочет поднять курс доллара, а я иду против течения. У меня короткая позиция уже на триста миллионов, рынок против меня”.

“Принести чаю? Доллар уже давно идет вверх. Давай я сделаю кое-какие расчеты”.

“Конечно, сделай. Как коллега - коллеге”.

“Виктор, есть тенденция к понижению, можно я тоже буду продавать?”

“Нет, ты еще слишком зелен, чтобы все ставить на карту. Научись выжидать, пока направление рынка не определится ясно”.

Когда в Нью-Йорке семь вечера, в Азии утро. Там сияет солнце, и мужчины в белых рубашках готовятся к бою. Банки ждут, когда клиенты начнут продавать доллары, хеджировать экспортные риски. Банки эти доллары купят. У них огромное преимущество передо мной, потому что я уже просидел перед экраном монитора один день и две ночи, у меня болят глаза, а третья ночь только начинается. Служащие банков по вечерам пьют саке со своими школьными приятелями, которые сейчас работают в министерствах, и узнают, что будет объявлено на утро и как им поступить - покупать или продавать. Когда бедняги, не входящие в этот круг, требуют провести расследование по поводу очередной утечки информации, Центральный банк заявляет, что никакого расследования не требуется, потому что утечки исключены.

Бывая в Японии, я видел, как эти мужчины в белых рубашках остаются ночевать в гостиницах, когда надираются так, что не рискуют добираться до дома. Тех, кто все-таки добирается, ждет жена, массаж, переодевание и два часа в скоростном поезде к месту работы.

Моя жена с детьми уехала в Мэн. Она беспокоится за меня.

“Почему ты не хочешь остановиться? В этом году у тебя все как-то не ладится”.

“Нет, есть тенденция к понижению”, - отвечаю я.

Далеко я заплыл. Очень далеко. Должен быть обнародован торговый баланс Японии. Если сальдо понизилось, то Соединенным Штатам не потребуется снижать курс доллара, чтобы сохранить американские рабочие места. Доллар еще больше вырастет, а я пойду ко дну, потому что по доллару у меня короткая позиция, на сумму в раз десять больше, чем все мои деньги. Уже ходят слухи, что сальдо понизилось. Говорят, что Банк Японии умышленно допустил утечку информации, чтобы смягчить удар. Среднегодовое сальдо баланса Японии в торговле с США составляет 50 миллиардов долларов.

Помощник Государственного секретаря США заявил, что такой торговый баланс не приемлем. Я знаю его со студенческих времен в Гарварде. Тогда он числился экономистом. Ныне он говорит только то, что требуется его начальнику. Мне тоже нужно зарабатывать на хлеб, так что полезно знать, чего хотят демократы. Великий Сорос голосует за демократов, при этом таким, как я, трудно даже и мечтать о таком богатстве, как у него. Может, я не так богат, как он, потому что после колледжа уехал в Чикаго.

Я разговариваю сам с собой:

“Лучше бы я никогда не знал ни Милтона Фридмана, ни Джорджа Стиглера, ни его сына Стива, ни Джима Лори с их классическим либерализмом”.

“Глупец! Разве так говорят о друзьях? Ты же их любишь!”

“Да, я преклоняюсь перед ними, но они вгоняют меня в нищету”.

“Это ничего не значит!”

Я ни с кем не разговариваю во время торговой сессии. Шум отвлекает меня от работы. Когда я играл в сквош, перед матчем я надевал на руку носок, чтобы никто не пытался мне ее пожать, тем самым отвлекая меня от предстоящей игры. Но сейчас я говорю сам с собой, чтобы успокоится. Я не могу говорить громко, хотя рядом никого нет и никто не подумает, что я спятил.

Раньше, кода я работал по ночам, я слушал музыку. Но плеер сломался, а я не хочу тратить деньги на новый в то время, когда терплю убытки. Кроме того, пока я ставлю запись, с иеной может произойти что-нибудь важное. Хороший будет номер, если доллар упадет за те две секунды, пока я отвлекусь. Сегодня мне нужна удача. Но лучше опираться на знания и опыт, чем рассчитывать на удачу.

Я думаю о музыке. О “Похоронных маршах”, которые включают мои трейдеры, когда я иду ко дну. “Реквием” Моцарта, “Лунная соната” Бетховена.

Почему у меня по доллару не длинная, а короткая позиция? Хочется плакать. В “Похоронном марше” Бетховена тема в пределах четырех тактов проходит полный цикл развития - от высокого до-диеза до низкого соль-диеза. Курс иены к доллару прошел от высоких 105 к низким 80 и опять поднимается, уже дошел до 93. Что, если он вернется к 105?

Сейчас не время размышлять о циклах и о музыке. Надо думать об одном - об иене.

Моя единственная надежда - ужасный Центральный банк Малайзии. Он действует в пиратской манере - яростно атакует и не берет пленных. он радуется, когда ему удается разгромить меня или кого-то из моих коллег. К настоящему времени его убытки в борьбе с долларом достигли 10 миллиардов, страна близка к банкротству. Малайцы любят врываться на рынок в семь вечера по нью-йоркскому времени. Если они одновременно введут в бой всю свою банковскую сеть - пятьдесят банков в Австралии, Новой Зеландии и Сингапуре - и начнут продавать доллары, то, возможно, мне удастся организованно отступить под их прикрытием.

Никогда нельзя терять надежду. Но лучше полагаться на науку. Я знаю, как реагирует иена на повышение цен на сою и понижение цен на золото. Если обстоятельства будут складываться удачно, то случая я не упущу.

У Сороса по доллару длинная позиция. Он всегда идет туда, куда идут правительства и бизнес. От своего отца он научился бороться за свою жизнь еще тогда, когда гестаповцы сгоняли евреев в концентрационные лагеря. А мой отец умер потому, что послушался важных умников в госпитале и дал накачать себя химией, от которой у него потом отказали легкие и сердце.

Вчера вечером я играл в теннис с Соросом. Я надеюсь, что сейчас он опять с кем-нибудь играет в теннис, а не покупает новые партии долларов, Интересно, мой отец выиграл бы у него в теннис? В паре с отцом мы почти никогда не проигрывали. В паре с Соросом мы почти ни разу не выигрывали. Правда, это потому, что мы играем против профессионалов, которых нанимает Сорос. Казначейство, биржи, спекулянты, банки, политики, правительства - все они сейчас играют против меня. Сейчас не время думать об отце, о Соросе, о биржевых спекулянтах. Сейчас надо делать только одно - следить за монитором.

Токийский банк зажигает цену: 93 иены за доллар. Из Австралии через океан летит ответ: сиднейский “Вестпак” продает по 92,75. Но ему рыбу такой величины не вытащить. Секунда - и Токийский банк предлагает 93. Плохо. Они всегда все узнают раньше других.

И тут я вижу, как стремительно падает курс доллара к марке. Продает швейцарский “Юнион-банк”. “Будь честен, как твоя страна”, - говорю я ему. Марка и иена часто колеблются одновременно. Похоже. Банк Малайзии решил дарить по доллару, пока в Европе все спят. Торговля становится круче. 1,50. 1,49. 1,48. Ну давайте, переходите на иену. Курс марки к иене последует за вами. Иена дешевая, иена хорошая, не теряйте времени.

Жаль, что у меня нет богатства и власти. Тогда к моим советам прислушивались бы самые крупные банки. Я мог бы прямо влиять на цены. У меня хватило бы денег, чтобы установить прямые линии связи с банками. Лучше всего дилинговая система Рейтер. Я бы связался сразу с четырьмя банками и дожал бы их по иене. Сам Ротшильд трясся бы от страха. А так я торгую через брокеров, поэтому вечно позади всех. И банки знают, что я торгую через брокеров. Когда брокеры связываются с ними от моего имени, банки тут же меняют направление и обходят меня. Если бы я был богат, ничто не могло бы разрушить мои планы.

Сейчас я дам брокеру приказ продавать доллар по 93,50. Пусть у них будут доллары, раз они так хотят. Они не догадываются, что это я. Ну, давайте же! Смотрите, какие славные доллары, и какие дешевые! Нет, не хотят брать.

Вижу, над полем битвы кружит “Дойчебанк”. Предлагает доллар по 1,4850. Хороший знак. Когда доллар продается за марку, вскоре последуют продажи за иену. Звонит телефон. Пошли мои доллары по 93,50. “Продавай, но очень осторожно, не спеши. Надо их не вспугнуть”.

Перестали покупать. Давай, доллар падай, Пожалуйста, снижайся. Я тебе ничего не сделаю. Я всего лишь жалкий старикашка. Я жду тебя. Не бойся. Пожалуйста, снижайся до 93,50. Иена, покупай у меня доллары. понюхай, как они пахнут. Попробуй их на вкус.

Наконец! Звонят три телефона разом. Рынок проглотил мою наживку. Пришлось выпускать леску длиной 100 миллионов долларов. Солидный покупатель. Должно быть, Бэкон. Или Джоунс. Заглотил мою наживку, как сардинку. Ослаблю леску до 94 ровно. Тащи ее. Какое тебе дело до цены? Помоги мне, а не Банку Японии. Утром, когда рухнут фондовые рынки в Европе, я прикончу тебя.

Я люблю тебя, иена. Ты такая аккуратненькая, такая верная, совсем как твоя страна. Я не обижаюсь на тебя за то, что в Токио у меня отказались принять доллары, когда я хотел купить еды для своей семьи из одиннадцати человек. Возьми у меня доллары сейчас. Ты думаешь, что все иностранцы - грязные свиньи. Они не снимают обувь, входя в ресторан. Но я-то снимаю. Я устрою сад камней, буду там сидеть и молиться японским богам, если ты сейчас возьмешь у меня доллары по 93,50, а потом спустишься до 91.

Я знаю, что ты хочешь опуститься. Землетрясение, разрушившее Осаку, создало огромный спрос на доллары, чтобы импортировать товары взамен тех, которые производились на местных заводах. Я понимаю, что в японской экономике спад из-за того, что Запад не может покупать японские товары по таким ценам. Но все же поднимись еще немного, иена, пусть дураки подумают, что ты и вправду решила подняться, а как только они начнут продавать, резко опускайся.

Бесполезно. Доллар продолжает расти. Мой баланс выглядит все хуже и хуже. Что же делать, если так будет продолжаться и дальше? 94,00. 94,25. 94,50. Я потерял еще четыре миллиона. Доллар иди обратно. Пожалуйста, опускайся. Пожалуй, продам еще немного долларов, чтобы рынок поверил в мою силу. Он не должен знать, насколько я слаб. Да, продай десять ярдов долларов. Это прикончит доллар.

Доллар отмахивается от меня, как от мошки, и продолжает расти.

Мне страшно. Я заплыл чересчур далеко. Как только доллар перевалит за 95, в игру вступят все японские спекулянты. Тогда мне конец. Японцы очень умные. Девятилетние школьники решают у них такие задачи, которые у нас не могут решить студенты Гарварда. Но у них сильный стадный инстинкт. Если гвоздь торчит - забей его. Если доллар влезет еще выше, вся Япония кинется покупать его. Доллар превратится в воздушный шар, летящий ввысь.

Жалко, что рядом нет Лопеса. Хорошо бы сейчас попить чаю. Но мне надо увидеть, что произойдет в восемь, когда доллар достигнет новых высот. Лопес был свидетелем стольких моих поражений. Он у меня больше не работает. Хорошо бы снова стать молодым. Тогда я смог бы наверстать упущенное. В мои годы это будет слишком трудно. Когда мы с женой вместе, меня уже принимают за ее отца. Сейчас мне необходимо продержаться, чтобы жена и дети могли жить дальше.

Пожалуйста, умоляю: приостановись, потом начинай снижаться. Я молюсь. Позор. Как может молится человек, который не во что не верит? Фрэнсис Гэлтон не молился. Он чувствовал свою связь со всем живым, и это было его верой. Но даже священники смертны. Молитва не поможет доллару упасть. Я должен делать свое дело.

Если доллар поднимется еще выше, клиенты разорвут меня на части. партнеры только покачают головами: “Мы же тебя предупреждали: не продавай”. Больше они мне ничего не скажут. Они пойдут по домам и объявят семьям: “Мы разорены. Виктор опять взялся за свое”.

Доллар в Токио остановился. Он не может подняться, пока я продаю, и не двинется вниз, пока я не начну покупать. Мы вступили с долларом в смертельную схватку.

К старости человек не должен оставаться один. Мне следовало бы сейчас быть в Мэне с дочерьми. А я боюсь даже отлучиться в туалет: вдруг в этот момент рынок двинется?

Министров финансов Японии объявил. что нет оснований опасаться нового снижения учетной ставки. Она и так уже составляет всего 1%. Это для меня хорошая новость. При высоких учетных ставках доллар идет вниз. Но для Японии стало традицией снижать учетную ставку после того, как трижды заявят, что снижения не будет. Это было как раз третье такое заявление, поэтому доллар пошел вверх и достиг 94,50.

Скоро станет известно сальдо баланса Японии в торговле с США. Если оно снизилось, мне конец. Как можно успешно торговать, когда все зависит от цифры, уже известной всем японским спекулянтам?! Звонит телефон.

“Виктор, какие будут приказы?” - спрашивает мой брокер. Если я скажу, цена немедленно установится на уровне приказа, и я пойду ко дну. “Никаких приказов, предпочитаю действовать по обстановке”, - решительно заявляю я. потом мягко добавляю: “Иена, я с тобой, пока жив”. Иена тоже будет со мной, пока я жив. Но я терпелив так же, как и она. Я играл в сквош десять лет, не пропустив ни дня, прежде чем стал чемпионом. Я не сдамся. Иена - мой друг. К тому же в небе полная луна. Рынок часто меняет направление в полнолуние. Луна воздействует на рынки так же, как на приливы, на женщин, на урожаи и преступность. Правда, боюсь, что сегодня свалить доллар легче, чем уничтожить луну. Но если я проиграю, то не потому, что прилагал мало усилий.

Хочется есть: я ничего не ел с утра. Кусаются мошки, налетевшие в комнату через открытое окно. Может, попробовать внимательнее смотреть на экран, и тогда цифры переменятся в мою пользу? Все равно ничего другого не остается.

В этот миг доллар падает. Слава вождю. Выступает босс крупных “шишек”, который считается рупором правительства Японии. Он призывает к установлению равновесного курса на уровне 80 иен за доллар. Доллар пошел вниз: 94, 93, 92. Свершилось! Держатели долларов начали избавляться от них со всей возможной скоростью. Я знаю, как им помочь. сейчас я возьму у них доллары, а потом отдам их обратно, когда они захотят мне продать свои товары. В конечном итоге у меня соберутся все их доллары и все их товары.

Мне нужно скупить 400 миллионов, причем незаметно, иначе курс опять двинется вверх. пока я один на рынке. Как только станет известно, что я покупаю, все ринутся покупать.

Я снимаю трубки с двух телефонов и включаю микрофон еще на одном: “Ваши курсы купли-продажи по доллару-иене”. Я выжидаю секунду и говорю: “Я покупаю доллары”. Этих трех слов хватило, чтобы купить 375 миллионов долларов за иены. Я спасен.

Я звоню Сьюзен. Во рту у меня пересохло, желудок сводит от боли.

“Завтра буду в Мэне”.

“Ты жив?” - спрашивает она.

“Мы убили друг друга”, - отвечаю я.

Я выхожу во двор с ракеткой немного размяться, прежде чем приняться за оформление операционных документов. Я еще не закончил работу, у меня еще осталось два с половиной миллиарда иен.

У тому времени, когда я вернулся, акулы уже были на месте. Было объявлено сальдо торгового баланса, доллар опять поднялся до 93. Я потерял четверть миллиона на своих двух с половиной миллиардов, но я только что заработал три миллиона, так что можно нет волноваться. Смеха ради я вбрасываю еще четыре миллиарда.

Но тут акулы, словно взбешенные моим недавним успехом, накидываются на меня с безумной яростью. Банк Японии покупает доллары. Слухи в конце концов подтвердились. Доллар - зло и решительно поднимается до 94. Все хорошее быстро кончается. Зачем я поддался настроению? Ведь я ничего подобного раньше не делал. Спекуляция - слишком серьезное занятие. Я потерял миллион.

Все, нервы больше не выдерживают. Я закрываю все позиции. “Зря я продавал столько долларов”, - говорю я себе.

Как хемингуэевский старик, я думал: “Рыба, мне жаль, что я ушел так далеко в море. Я навредил тебе и себе. Зато мы убили много акул, ты и я. Сколько ты их убил за свою жизнь, старина?”

Я бился с долларом в смертном бою. Вскоре после того, как я закрылся, Английский банк, Бундесбанк и Федеральный резерв (по поручению Казначейства) вмешались и начали скупку долларов. К утру доллар поднялся до 98. Если бы я не успел купить их, я бы потерял сорок миллионов, то есть почти весь свой капитал.

У меня болят раны. Я чувствую себя единственным спасшимся в авиакатастрофе. Я устал. Перед уходом я просматриваю факсы. Факс от юриста сообщает мне. что некое бюро желает проверить мое делопроизводство за последние десять лет. Два вагона документов.

Акулы всегда кружат рядом, они готовы в любой момент вцепиться в меня. Смерть, где твое жало? Это - не твое. Это - мое. Я за все заплатил сполна. Я не могу прогнать акул. Они слишком велики и делают все, что хотят. Но я буду бороться с ними до тех пор, пока у меня хватит сил. Я полон решимости, я могу многое.

Я выхожу из офиса навстречу партнерам. Они пришли очистить поле боя и определить победителя. Отъезжая, я слышу: “Да, вот это были торги!”

Я ни с кем не разговариваю во время торговой сессии. Шум отвлекает меня от работы. Когда я играл в сквош, перед матчем я надевал на руку носок, чтобы никто не пытался мне ее пожать, тем самым отвлекая меня от предстоящей игры.



Все биржевые истории:
А можно, я скажу Розалинде? А можно, я скажу Харриет?
Но он ведь заверил, что она непременно выиграет
Теперь настал его час!
Старый трейдер и иена
Как выиграть миллион долларов?
Ошибка брокера
Цена ошибки - $100 млн.
"Гуру"
Инвестор из будущего
Черепаха - это звучит гордо
Секс и игра на бирже
10 ступеней трейдера




На правах рекламы: